О русофобии на Ставрополье

Давайте я расскажу об одной из технологий, которая не просто сеет глухое угрюмое недовольство, а закладывает бомбы русофобии и исламофобии долгосрочного действия. Одно, питая другое, рождает конфликты, которых могло бы и не быть вовсе. Кроме того – эта технология затрагивает абсолютно все социальные, религиозные, культурные, возрастные слои.

Например, дачный поселок. Вдруг выясняется, что на участке строится не дачный домик, а мечеть. Это может стать очевидным только, когда уже поднялся минарет.

Другой вариант. Ставрополь – столица края. Земля выделена, документы на строительство торгово-офисного центра в порядке. Густонаселенный район. Возводится коробка с характерными архитектурными признаками, с узкими окнами, без перекрытий между этажами.

Еще один вариант. Пятигорск. Район частной застройки. Узкие улочки. Отсутствие разрешения на строительство культового сооружения. Дворик, в котором едва могут поместиться полсотни человек. Только плотно прижимаясь друг к другу. Добротные строения в окружении соседних частных домов, возвышающийся над всем минарет.

Каждый из этих вариантов ставит власти и представителей Духовного Управления Мусульман Ставропольского края в положение, когда любое действие используется для наращивания истерии. Причем, активизируются, естественно, не только мусульмане. Безобразная акция под покровом ночи. Возбужденные люди в Ставрополе на месте строительства то ли торгово-офисного центра, то ли мечети, устраивают похороны свиной головы. Втыкают в землю деревянный крест с фотографией свиньи. Прямое оскорбление всем верующим. И христианам, и мусульманам. Прямое воздействие на эмоции. Провокация рождает ответную провокацию. Очевидный вызов духовенству, правоохранителям, властям.

Несколько лет тянулась история с незаконной постройкой в Пятигорске. Многочисленные суды, переговоры. К решению проблемы подключаются губернатор, глава Пятигорска, Духовное управление мусульман. Надо сказать, что всем приходится проявлять чудеса дипломатии и виртуозность переговорщиков. Пожалуй, в самом незавидном положении оказывается муфтий Ставропольского Духовного управления мусульман. В мусульманской общине среди тех, кто готов воспринимать любое действие властей как покушение на их идентичность, любое сотрудничество муфтия с властями трактуется чуть ли не как предательство. Культивируется раскол внутри мусульманской общины. Насаждается разрушительная парадигма "мы и они".

Конфликт с мечетью в Пятигорске удалось разрешить. Владелец построенной мечети передал землю и строение в собственность Духовного управления, минарет разобрали по кирпичикам, комплекс построенных зданий стал называться культурным центром. Там сейчас совершаются молитвы и пятничные намазы. А для строительства мечети выделено два с половиной гектара земли в пригороде Пятигорска. Но вот любопытная вещь… Никто из тех, кто занимался самостроем на решительно не пригодных для этого участках земли в Ставрополе, Пятигорске, Кисловодске, в удаленных селах, никто не торопится начать строить мечеть там, где это можно делать официально.

Провокационность – главный принцип. Попытка вывести возникающую общественную дискуссию за юридические и религиозные рамки. И чем откровеннее провокация, чем более вызывающим является место самосторя, тем лучше для провокаторов. И не обязательно они и строят. Могут просто пользоваться ситуацией. Вбрасывая лозунг – "Русские рушат наши мечети". Волей-неволей в том или ином виде в конфликт втягиваются масс-медиа.

Один из фигурантов скандала с незаконным строительством мечети в городе Кисловодске был недавно осужден по делу, связанному с наркотиками. Все действия адвокатов выглядели так, будто они были нацелены на то, чтобы создать в общественном сознании ощущение, что их подзащитного судят не за наркотики, а за мечеть. Игнорировался факт незаконности строительства, а доказательства обвинения назывались сфабрикованными. Сознательно или нет, но даже судебный процесс в его внешних проявлениях выглядел очень своеобразно. На судебных заседаниях больше десятка адвокатов. Я не припомню случая, чтобы в процессе одномоментно участвовала дюжина адвокатов. Даже визуально представьте себе такую группу. Которая не может разместиться в маленьком зале. Которой вносят дополнительные столы и стулья. Определенно она вызывает не юридическое впечатление. Подсудимый приветствует всех мусульманским приветствием. Все происходит под объективами теле и фотокамер репортеров. Сознательно или нет, но все участники судебного процесса становятся участниками другого, не связанного с судом процесса.

В этом особенность ситуаций, создаваемых незаконным строительством мечетей. Любое действие по наведению порядка преподносится как атака на мусульман, что является абсолютной циничной ложью. Еще более циничным является русофобский контекст. Не реагировать власть и традиционное духовенство не могут. Учитывая, что снести незаконное культовое сооружение — не то же самое, что снести нелегальный ларек, затевается долгая, вязкая борьба. И, конечно, не только юридическая. Очень заряженная идеологически. Уклониться от нее невозможно. Как и выйти без потерь, даже выиграв формально все судебные процессы. Часть мусульманской общины откалывается от своих духовных лидеров. Это происходит, если муфтий вступается так или иначе за построенную, но незаконную мечеть — обязательная заготовленная претензия "плохо борется за нас" (причем повторюсь — законность или незаконность теми, кто претензии выдвигает, просто игнорируется), если не вступается — значит подчиняется "этим русским".

Число таких мечетей, появившихся в крае, на самом деле никто не знает. Немало. В отдаленных селах они функционируют. Что там происходит, кто там становится духовным лидером, где они получили религиозное образование, какие проповеди читают, часто можно судить лишь по косвенным признакам. Под влиянием таких лидеров оказываются целые села, и вовсе не маленькие, а то и целые районные центры. Их религиозная обособленность достигает порой таких масштабов, что даже представителей Духовного управления мусульман там встречают, вежливо выражаясь, без энтузиазма. Мне известен как минимум один случай, когда муфтию ДУМ не дали говорить на собрании общины села. О том, как в таких религиозных анклавах воспринимают людей с другими религиозным взглядами, не трудно догадаться.

Эффективного способа противостояния технологии самостроя я, признаться, не вижу. Надо отдать должное местным властям, за последние несколько лет фактов самостроя в больших городах не наблюдалось. Но процесс этот идет в глубинке. Что можно этому противопоставить? Какие могут быть рекомендации от духовных лидеров традиционного ислама, которые являются естественными союзниками в борьбе с русофобией? С другой стороны — что может поддержать их авторитет в противостоянии с захватчиками? Причем, захватчиками и умов человеческих, и географического пространства. Как властям, публичным политикам реагировать на такого рода технологию? И главное — есть ли способ сделать ее бессмысленной? Очень хочется получить ответы в ближайшее время. Большая надежда на новое федеральное агентство по делам национальностей, и на выполнение указа Президента о осознании региональных мониторинговых центров.

Илья Канавин, директор ГТРК "Ставрополье" / Доклад прочитан на международной конференции "Русофобия и информационная война против России", прошедшей 25-26 сентября 2015 г. в Москве.

Просмотров: 1124

Поделиться

VK:39834